сдерживали их, как могли, и изо всех сил старались «не поддаваться на провокации». Почти как в июне страшного сорок первого, когда наверху до последнего верили и надеялись, что это ещё не война…
— Я Кромка-два. Начинаю запись…
Аппаратура, установленная на смотровой площадке часовни, запитывалась от аккумуляторов, поэтому быть вечно включенной она не могла. Две хорошо замаскированные видеокамеры передавали сигнал по оптико-волоконному кабелю на специальный сервер, расположенный на дальнем посту, а через него — в Корсаково и Хабаровск. Оператором «фильма» выступал лейтенант Карташов. Когда надо, менял планы и ракурсы, увеличивал изображение, наводил объектив на нужный объект.
Как и его начальство, он хорошо понимал, зачем мятежному генералу Ляну сегодняшняя провокация. Россияне должны применить оружие против гражданских, и жертв среди «мирных» китайцев должно быть много. Они требуются не для того, чтобы настроить мировое общественное мнение против России — «международное мнение» сегодня никого не волнует. Они нужны для своих. Чтобы каждый китаец увидел и осознал: русские — безжалостные убийцы. Отрезать пути к примирению. Привлечь на свою сторону всех колеблющихся. Объединить нацию против общего врага. Встать во главе. Обвинить центральную власть в предательстве…
Можно, конечно, плюнуть на эти чисто китайские распри. Пусть гонят людей на убой, нам от этого ни холодно и ни жарко. Так относились к своим соседям израильтяне. Так в свое время российское руководство решило отнестись к Украине. Результаты, и в том, и другом случаях, оказались не совсем те, на какие рассчитывали.
В отличие от «маленького, но гордого» еврейского государства, наступать второй раз на те же самые грабли Россия не собиралась. Полтора миллиарда жителей Поднебесной и несколько тысяч километров общей границы требовали более тонкого отношения. Вменяемые политики там, безусловно, имелись, и ставка делалась именно на таких, готовых к сотрудничеству и не стремящихся к конфронтации. Противостоять «ястребам» они могли только правдой. В борьбе за умы им были нужны железобетонные аргументы. И эти аргументы им предоставляла российская сторона…
Границу толпа пересекла беспрепятственно. Нет смысла протягивать колючую проволоку по реке и размечать контрольную полосу по снегу и льду. Летом на якорь в фарватере вставали пограничные катера, зимой за порядком следили «снегоходные» патрули.
К середине марта Амур и Уссури основательно промерзали, и по ним могли без опаски передвигаться не только люди, но и тяжелая техника. Дойти по ледовой дороге можно было аж до Охотского моря, а до окраин Хабаровска обычному пешеходу хватало трёх с половиной часов.
Путь прущей по льду толпе преградили несколько бронемашин.
После обязательных «Вы нарушили государственную границу Российской Федерации! Требуем немедленно остановиться!» сразу из двух ББМ в сторону нарушителей полетели газовые гранаты. Пространство между людьми и техникой заволокло густыми клубами дыма.
Со смотровой площадки было отлично видно, как человеческая масса словно бы натыкается на дымовую завесу и сразу же начинает рассыпаться на отдельные кучки.
Самые отчаянные пытались пробиться сквозь едкую слезоточивую «стену», но предсказуемо откатывались назад, прикрывая лицо, шатаясь как пьяные, не в силах совладать с продолжающими «взрываться» спецсредствами.
Минут через пять те, кто напирал сзади и еще не вкусил «сладостный» аромат «Черемухи» и «Сирени», попробовали обойти неожиданное препятствие слева и справа.
Этот маневр пресекли новыми гранатными выстрелами.
Последнюю попытку прорваться китайские «демонстранты» предприняли вдоль левого берега. Группа человек триста-четыреста, закрыв лица какими-то тряпками, рванула прямо сквозь дым и почти прорвалась. Почти — потому что на этот раз слезоточивое облако их не задержало. Счастливчиков остановило другое. Толстый короткий ствол, установленный на крыше одной из машин, чуть приподнялся, и в сторону бегущих китайцев ударила мощная водяная струя.
Эффект превзошёл все ожидания. Вода замерзала прямо в воздухе, и до толпы она долетала уже в виде града. Ледяной ураган сбивал с ног, сёк мелким колючим крошевом, приводил в ужас отставших. Даже длинная очередь из сотни резиновых пуль не смогла бы произвести большего опустошения в рядах нападавших. Сначала толпа просто затормозила, потом качнулась назад, а затем, когда в неё плеснули еще одной порцией льда, бросилась наутёк. Не понадобились ни холостые выстрелы из пулеметов, ни — как последнее средство — очереди боевыми поверх голов.
Спустя полминуты обращенные в бегство слились с «главными силами», и уже казалось, что всё — пограничный инцидент завершен, сейчас многотысячную многоголовую массу охватит паника, и она, теряя по дороге предметы одежды и обуви, покатится в обратную сторону…
Увы, планы организаторов провокации этого не предусматривали.
Первый снаряд разорвался прямо в центре толпы. Второй и третий легли с небольшим перелётом. Ещё через миг людское море словно бы рассекла сплошная стена разрывов.
Речной лёд окрасился алым.
Видеокамеры продолжали невозмутимо снимать разворачивающуюся на Амуре трагедию.
Лейтенант знал, что съёмку ведут и с других постов, но лучший ракурс получается именно из часовни. А если произвести полную раскадровку начала стрельбы, то определить, откуда прилетали снаряды, ни для кого проблемой не станет. В том числе, и для «той стороны».
Китайская артиллерия тем временем перенесла огонь на Казакевичево.
Карташов видел, как на том берегу вздымаются вверх столбы дыма и пламени, как разлетаются бревна построенных еще в позапрошлом веке домов, как полыхает рядом с причалом склад ГСМ… Людей из села эвакуировали прошлой ночью. А здания всегда можно восстановить. Рабочие руки даже искать не придется. Вон их сколько сейчас по льду мечется.
Пограничный инцидент окончательно перешёл в стадию «военный конфликт». Чем он закончится, кто победит, лейтенант ни разу не сомневался. Сил и средств к Хабаровску перегруппировали достаточно. Генерал Лян, наверное, сильно удивится, когда ему доложат о результатах «войнушки». И, минимум, чем отделаются соседи — это восстановлением прежней границы, строго по китайскому берегу. Амур и Уссури снова станут внутренними российскими водами, и это не обсуждается. Про иные уступки и преференции пограничник не думал. Пусть об этом болит голова у политиков…
КНР. Провинция Ляонин. Округ Фусинь (17.03.2019 г.)
Лимузин с трехцветным флажком на капоте медленно въехал во двор и остановился перед парадным входом. Выскочивший наружу охранник открыл заднюю дверцу. Исполняющий обязанности российского консула выбрался из авто, мельком глянул, как трое солдат закрывают ворота, и, мысленно усмехнувшись (даже в правительственном квартале трудности с электроэнергией), направился вверх по ступенькам.
— Господин Черников?
Дипломат молча кивнул.
— Прошу следовать за мной.
Стоящий около двери военный распахнул створки. Китайский чиновник вошёл внутрь. Черников, сопровождаемый ещё одним офицером, двинулся следом.
Война войной, сдвиги сдвигами, а протокол нарушать нельзя. Особенно здесь, в древней, пропитанной церемониями и традициями восточной стране…
Сюда, в тихий уезд Чжанъю, Генеральное консульство переехало из Шэньяна в конце декабря. Как, впрочем, и большинство иностранных дипломатических представительств. Не так уж и много их осталось в Китае, поэтому места хватило всем. Небольшие особняки в окружении рощ и садов, с собственными электрогенераторами, водоснабжением и канализацией — что может быть лучше? Только отсутствие войны и вменяемая охрана. Первое местные власти обеспечить, увы, не могли, со вторым худо-бедно справлялись. Ни при мятежном генерале Ляне Вэньбо, ни при центральных властях, выбивших его из провинции, местные уголовники иностранцев практически не беспокоили. Так, шалили немного, но ведь такое случалась и в прежние времена, чего уже говорить про нынешние. Великую страну лихорадило, и что с ней произойдет через месяц-другой, не знали даже сами китайцы…
— Здравствуйте, господин генерал.
— Рад приветствовать, господин Черников.
Зампред Центрального военного совета Китая генерал Чень принял российского гостя, поднявшись из-за стола и сделав пару шагов навстречу.
— Как ваши дела, господин консул? Хунхузы не беспокоят?
— Хунхузы до нас не доходят. Ваши бойцы не дают, — с улыбкой ответил Черников.
— Вот и прекрасно.
Мужчины обменялись рукопожатием, после чего хозяин кабинета указал на чайный столик за ширмой:
— Прошу, Виктор Иванович. И давайте без церемоний.
— Без церемоний, так без церемоний, — не стал спорить консул.
С генералом Ченем
